Моя родословная

1

❉❉❉❉

…И я спала все прошлые века

светло и тихо в глубине природы.

В сырой земле, черней черновика,

души моей лишь намечались всходы.

❉❉❉❉

Прекрасна мысль — их поливать водой!

Мой стебелек, желающий прибавки,

вытягивать магнитною звездой-

поторопитесь, прадеды, прабабки!

❉❉❉❉

Читатель милый, поиграй со мной!

Мы два столетья вспомним в этих играх.

Представь себе: стоит к тебе спиной

мой дальний предок, непреклонный Игрек.

❉❉❉❉

Лицо его пустынно, как пустырь,

не улыбнется, слова не проронит.

Всех сыновей он по миру пустил,

и дочери он монастырь пророчит.

❉❉❉❉

Я говорю ему:

— Старик дурной!

Твой лютый гнев чья доброта поправит?

Я б разминуться предпочла с тобой,

но все ж ты мне в какой-то мере прадед.

❉❉❉❉

В унылой келье дочь губить не смей!

Ведь, если ты не сжалишься над нею,

как много жизней сгинет вместе с вей,

и я тогда родиться не сумею!

❉❉❉❉

Он удивлен и говорит:

— Чур, чур!

Ты кто?

Рассейся, слабая туманность! —

Я говорю:

— Я — нечто.

Я — чуть-чуть,

грядущей жизни маленькая малость.

❉❉❉❉

И нет меня. Но как хочу я быть!

Дождусь ли дня, когда мой первый возглас

опустошит гортань, чтоб пригубить,

о жизнь, твой острый, бьющий

в ноздри воздух?

❉❉❉❉

Возражение Игрека:

❉❉❉❉

— Не дождешься, шиш! И в том

я клянусь кривым котом,

приоткрывшим глаз зловещий,

худобой вороны вещей,

крылья вскинувшей крестом,

жабой, в тине разомлевшей,

смертью, тело одолевшей,

белизной ее белейшей

на кладбище роковом.

❉❉❉❉

Примечание автора:

❉❉❉❉

Между прочим, я дождусь,

в чем торжественно клянусь

жизнью вечной, влагой вешней,

каждой веточкой расцветшей,

зверем, деревом, жуком

и высоким животом

той прекрасной, первой встречной,

женщины добросердечной,

полной тайны бесконечной,

н красавицы притом.

❉❉❉❉

— Помолчи. Я — вечный Игрек.

Безрассудна речь твоя,

Пусть я изверг, пусть я ирод,

я-то — есть, а нет — тебя.

И не будет! Как не будет

с дочерью моей греха.

Как усопших не разбудит

восклицанье петуха.

Холод мой твой пыл остудит.

Не бывать тебе! Ха-ха.

❉❉❉❉

2

❉❉❉❉

Каков мерзавец! Пусть он держит речь.

Нет полномочий у его злодейства,

чтоб тесноту природы уберечь

от новизны грядущего младенца.

❉❉❉❉

Пускай договорит он до конца,

простак недобрый, так и не прознавший,

что уж слетают с отчего крыльца

два локотка, два крылышка прозрачных.

❉❉❉❉

Ах, итальянка, девочка, пра-пра-

прабабушка! Неправедны, да правы

поправшие все правила добра,

любви твоей, проступки и забавы.

❉❉❉❉

Поникни удрученной головой!

Поверь лгуну! Не промедляй сомненья!

Не он, а я, я — искуситель твой,

затем, что алчу я возникновенья.

❉❉❉❉

Спаси меня! Не плачь и не тяни!

Отдай себя на эту злую милость!

Отсутствуя в таинственной тени,

небытием моим я утомилась.

❉❉❉❉

И там, в моей дожизни неживой,

смертельного я натерпелась страху,

пока тебя учил родитель твой:

«Не смей! Не знай!» — и по щекам с размаху.

❉❉❉❉

На волоске вишу! А вдруг тверда

окажется науки той твердыня?

И все. Привет. Не быть мне ни-ко-гда.

Но, милая, ты знала, что творила,

❉❉❉❉

когда в окно, в темно, в полночный сад

ты канула давно, неосторожно.

А он — так глуп, так мил и так усат,

что, право, невозможно… невозможно…

❉❉❉❉

Благословляю в райском том саду

и дерева, и яблоки, и змия,

и ту беду, бог весть в каком году,

и грешницу по имени Мария.

❉❉❉❉

Да здравствует твой слабый, чистый след

и дальновидный подвиг той ошибки!

Вернется через полтораста лет

к моим губам прилив твоей улыбки.

❉❉❉❉

Но беговым суровым облакам

не жалуйся! Вот вырастет твой мальчик —

наплачешься. Он вступит в балаган.

Он обезьяну купит. Он — шарманщик.

❉❉❉❉

Прощай же! Он прощается с тобой,

и я прощусь. Прости нас, итальянка!

Мне нравится шарманщик молодой.

и обезьянка не чужда таланта.

❉❉❉❉

Песенка шарманщика:

❉❉❉❉

В саду личинка

выжить старается.

Санта Лючия,

мне это нравится!

❉❉❉❉

Горсточка мусора-

тяжесть кармана.

Здравствуйте, музыка

и обезьяна!

❉❉❉❉

Милая Генуя

нянчила мальчика,

думала — гения,

вышло — шарманщика!

❉❉❉❉

Если нас улица

петь обязала,

пой, моя умница,

пой, обезьяна!

❉❉❉❉

Сколько народу)

Мы с тобой — невидаль.

Стража, как воду,

ловит нас неводом.

❉❉❉❉

Добрые люди,

в гуще базарной,

ах, как вам любы

мы с обезьяной!

❉❉❉❉

Хочется мускулам

в дали летящие

ринуться с музыкой,

спрятанной в ящике.

❉❉❉❉

Ах, есть причина,

всему причина,

Са-а-нта-а Лю-у-чия,

Санта-а Люч-ия!

❉❉❉❉

3

❉❉❉❉

Уж я не знаю, что его влекло:

корысть, иль блажь, иль зов любви неблизкой,

но некогда в российское село —

ура, ура! — шут прибыл италийский.

❉❉❉❉

А кстати, хороша бы я была,

когда бы он не прибыл, не прокрался.

И солнцем ты, Италия, светла,

и морем ты, Италия, прекрасна.

❉❉❉❉

Но, будь добра, шарманщику не снись,

так властен в нем зов твоего соблазна,

так влажен образ твой между ресниц.

что он — о, ужас! — в дальний путь собрался.

❉❉❉❉

Не отпускай его, земля моя!

Будь он неладен, странник одержимый!

В конце концов он доведет меня,

что я рожусь вне родины родимой.

❉❉❉❉

Еще мне только не хватало: ждать

себя так долго в нетях нелюдимых,

мужчин и женщин стольких утруждать

рожденьем предков, мне необходимых,

❉❉❉❉

и не рождаться столько лет подряд, —

рожусь ли? — все игра орла и решки, —

и вот непоправимо, невпопад,

в чужой земле, под звуки чуждой речи,

❉❉❉❉

вдруг появиться для житья-бытья.

Спасибо. Нет. Мне не подходит это.

Во-первых, я — тогда уже не я.

что очень усложняет суть предмета.

❉❉❉❉

Но, если б даже, чтобы стать не мной,

а кем-то, был мне гнусный пропуск выдан, —

все ж не хочу свершить в земле иной

мой первый вдох и мой последний выдох.

❉❉❉❉

Там и останусь, где душе моей

сулили жизнь, безжизньем истомили

и бросили на произвол теней

в домарксовом, нематерьяльном мире.

❉❉❉❉

Но я шучу. Предупредить решусь:

отвергнув бремя немощи досадной,

во что бы то ни стало я рожусь

в своей земле, в апреле, в день десятый.

…Итак, сто двадцать восемь лет назад

в России остается мой шарманщик.

❉❉❉❉

4

❉❉❉❉

Одновременно нужен азиат,

что нищенствует где-то и шаманит.

❉❉❉❉

Он пригодится только через век.

Пока ж — пускай он по задворкам ходит,

старье берет или вершит набег,

пускай вообще он делает, что хочет.

❉❉❉❉

Он в узкоглазом племени своем

так узкоглаз, что все давались диву,

когда он шел, черно кося зрачком,

большой ноздрей принюхиваясь к дыму.

❉❉❉❉

Он нищ и гол, а все ж ему хвала!

Он сыт ничем, живет нигде, но рядом-

его меньшой сынок Ахмадулла,

как солнышком, сияет желтым задом.

❉❉❉❉

Сияй, играй, мой друг Ахмадулла,

расти скорей, гляди продолговато.

А дальше так пойдут твои дела:

твой сын Валей будет отцом Ахата.

❉❉❉❉

Ахатовной мне быть наверняка,

явиться в мир, как с привязи сорваться,

и усеченной полумглой зрачка

все ж выразить открытый взор славянства.

❉❉❉❉

Вольное изложение татарской песни:

❉❉❉❉

Мне скакать, мне в степи озираться,

разорять караваны во мгле.

Незапамятный дух азиатства

тяжело колобродит во мне.

❉❉❉❉

Мы в костре угольки шуровали.

Как врага, я ловил ее в плен.

Как тесно облегли шаровары

золотые мечети колен!

❉❉❉❉

Быстроту этих глаз, чуть косивших,

я, как птиц, целовал на лету.

Семью семь ее черных косичек

обратил я в одну темноту.

❉❉❉❉

В поле — пахарь, а в воинстве — воин

будет тот, в ком воскреснет мой прах.

Средь живых-прав навеки, кто волен,

средь умерших — бессмертен, кто прав.

❉❉❉❉

Эге-гей! Эта жизнь неизбывна!

Как свежо мне в ее ширине!

И ликует, и свищет зазывно,

и трясет бородой шурале.

❉❉❉❉

5

❉❉❉❉

Меж тем шарманщик странно поражен

лицом рябым, косицею железной:

чуть голубой, как сабля из ножон,

дворяночкой худой и бесполезной.

❉❉❉❉

Бедняжечка, она несла к венцу

лба узенького детскую прыщавость,

которая была ей так к лицу

и за которую ей все прощалось.

❉❉❉❉

А далее все шло само собой:

сближались лица, упадали руки,

и в сумерках губернии глухой

старели дети, подрастали внуки.

❉❉❉❉

Церквушкой бедной перекрещена,

упрощена полями да степями,

уже по-русски, ударяя в «а»,

звучит себе фамилия Стопани.

❉❉❉❉

О, старина, начало той семьи —

две барышни, чья маленькая повесть

печальная осталась там, вдали,

где ныне пусто, лишь трава по пояс.

❉❉❉❉

То ль итальянца темная печаль,

то ль этой жизни мертвенная скудость

придали вечный холодок плечам,

что шалью не утешить, не окутать.

❉❉❉❉

Как матери влюбленная корысть

над вашей красотою колдовала!

Шарманкой деда вас не укорить,

придавлена приданым кладовая.

❉❉❉❉

Но ваших уст не украшает смех,

и не придать вам радости приданым.

Пребудут в мире ваши жизнь и смерть

недобрым и таинственным преданьем.

❉❉❉❉

Недуг неимоверный, для чего

ты озарил своею вспышкой белой

не гения просторное чело,

а двух детей рассудок неумелый?

❉❉❉❉

В какую малость целишь свой прыжок,

словно в Помпею слабую — Везувий?

Не слишком ли огромен твой ожог

для лобика Офелии безумной?

❉❉❉❉

Ученые жить скупо да с умом,

красавицы с огромными глазами

сошли с ума, и милосердный дом

их обряжал и орошал слезами.

❉❉❉❉

Справка об их болезни:

❉❉❉❉

«Справка выдана в том…»

О, как гром в этот дом

бьет огнем и метель колесом колесит.

Ранит голову грохот огромный. И в тон

там, внизу, голосят голоски клавесин.

О сестра, дай мне льда. Уж пробил и пропел

час полуночи. Льдом заострилась вода.

Остудить моей памяти черный пробел —

дай же, дай же мне белого льда.

Словно мост мой последний, пылает мой мозг,

острый остров сиротства замкнув навсегда.

О Наташа, сестра, мне бы лед так помог!

Дай же, дай же мне белого льда.

Малый разум мой вырос в огромный мотор,

вкруг себя он вращает людей, города.

Не распутать мне той карусели моток.

Дай же, дай же мне белого льда.

В пекле казни горю Иоанною д’Арк,

свист зевак, лай собак, а я так молода.

Океан Ледовитый, пошли мне свой дар!

Дай же, дай же мне белого льда!

Справка выдана в том, что чрезмерен был стон

в малом горле.

Но ныне беда — позабыта.

Земля утешает их сон

милосердием белого льда.

❉❉❉❉

7

❉❉❉❉

Конец столетья. Резкий крен основ.

Волненье. Что там? Выстрел. Мешанина.

Пронзительный русалочий озноб

вдруг потрясает тело мещанина.

❉❉❉❉

Предчувствие серьезной новизны

томит я возбуждает человека.

В тревоге пред-войны и пред-весны,

в тумане вечереющего века

❉❉❉❉

мерцает лбом симбирский гимназист,

и, ширясь там, меж Волгою и Леной,

тот свежий свет так остросеребрист

и так существенен в судьбе вселенной.

❉❉❉❉

Тем временем Стопани Александр

ведет себя опально и престранно.

Друзей своих он увлекает в сад,

и речь его опасна и пространна.

❉❉❉❉

Он говорит:

— Прекрасен человек,

принявший дар дыхания и зренья.

В его коленях спит грядущий бег

и в разуме живет инстинкт творенья.

❉❉❉❉

Все для него: ему назначен мед

земных растений, труд ему угоден.

Но все ж он бездыханен, слеп и мертв

до той поры, пока он не свободен.

❉❉❉❉

Пока его хранимый богом враг

ломает прямизну его коленей

и примеряет шутовской колпак

к его морщинам, выдающим гений,

❉❉❉❉

пока к его дыханию приник

смертельно-душной духотою горя

железного мундира воротник,

сомкнувшийся вкруг пушкинского горла.

❉❉❉❉

Но все же он познает торжество

пред вечным правосудием природы.

Уж дерзок он. Стесняет грудь его

желание движенья и свободы.

❉❉❉❉

Пусть завершится зрелостью дерев

младенчество зеленого побега.

Пусть нашу волю обостряет гнев,

а нашу смерть вознаградит победа.

❉❉❉❉

Быть может, этот монолог в саду

неточно я передаю стихами,

но точно то, что в этом же году

был арестован Александр Стопани.

❉❉❉❉

Комментарии жандарма:

❉❉❉❉

Всем, кто бунты разжигал, —

всем студентам

(о стыде-то

не подумают),

жидам,

и певцу, что пел свободу,

и глупцу, что быть собою

обязательно желал, —

всем отвечу я, жандарм,

всем я должное воздам.

❉❉❉❉

Всех, кто смелостью повадок

посягает на порядок

высочайших правд, парадов, —

вольнодумцев неприятных,

а поэтов и подавно, —

я их всех тюрьмой порадую

и засов задвину сам.

В чем клянусь верностью государю императору

и здоровьем милых дам.

❉❉❉❉

О распущенность природы!

Дети в ней — и те пророки,

красок яркие мазки

возбуждают все мозги.

Ликовала, оживала,

напустила в белый свет

леопарда и жирафа,

Леонардо и Джордано,

все кричит, имеет цвет.

Слава богу, власть жандарма

все, что есть, сведет на нет.

❉❉❉❉

(Примечание автора:

❉❉❉❉

Между прочим, тот жандарм

ждал награды, хлеб жевал,

жил неважно, кончил плохо,

не заметила эпоха,

как подох он.

Никто на похороны ни копеечки не дал.)

Знают люди, знают дети:

я — бессмертен. Я — жандарм.

А тебе на этом свете

появиться я не дам.

❉❉❉❉

Каков мерзавец! Пусть болтает вздор,

повелевают вечность и мгновенность-

земле лететь, вершить глубокий вздох

и соблюдать свою закономерность.

❉❉❉❉

Как надобно, ведет себя земля

уже в пределах нового столетья,

и в май маевок бабушка моя

несет двух глаз огромные соцветья.

❉❉❉❉

Что голосок той девочки твердят,

и плечики на что идут войною?

Над нею вновь смыкается вердикт:

«Виновна ли?» — «Да, тягостно виновна!»

❉❉❉❉

По следу брата, веруя ему,

она вкусила пыль дорог протяжных,

переступала из тюрьмы в тюрьму,

привыкла к монотонности присяжных.

❉❉❉❉

И скоро уж на мужниных щеках

в два солнышка закатится чахотка.

Но есть все основания считать:

она грустит, а все же ждет чего-то.

❉❉❉❉

В какую даль теперь ее везут

небыстрые подковы Росинанта?

Но по тому, как снег берет на зуб,

как любит, чтоб сверкал и расстилался,

я узнаю твой облик, россиянка.

В глазах черно от белого сиянья!

Как холодно! Как лошади несут!

❉❉❉❉

Выходит. Вдруг — мороз ей нов и чужд.

Сугробов белолобые телята

к ладоням льнут. Младенческая чушь

смешит уста. И нежно и чуть-чуть

в ней в полщеки проглянет итальянка,

и в чистой мгле ее лица таятся

движения неведомых причуд.

❉❉❉❉

Все ждет. И ей-то страшно, то смешно.

И похудела. Смотрит остроносо

куда-то ввысь. Лицо усложнено

всезнающей улыбкой астронома!

❉❉❉❉

В ней сильный пульс играет вкось и вкривь.

Ей все нужней, все тяжелей работа.

Мне кажется, что скоро грянет крик

доселе неизвестного ребенка.

❉❉❉❉

9

❉❉❉❉

Грянь и ты, месяц первый, Октябрь,

на твоем повороте мгновенном

электричеством бьет по локтям

острый угол меж веком и веком.

❉❉❉❉

Узнаю изначальный твой гул,

оглашающий древние оводы,

по огромной округлости губ,

называющих имя Свободы.

❉❉❉❉

О, три слога! Рев сильных широт

отворенной гортани!

Как в красных

и предельных объемах шаров —

тесно воздуху в трех этих гласных.

❉❉❉❉

Грянь же, грянь, новорожденный крик

той Свободы! Навеки и разом —

распахни треугольный тупик,

образованный каменным рабством.

❉❉❉❉

Подари отпущение мук

тем, что бились о стены и гибли, —

там, в Михайловском, замкнутом в круг,

там, в просторно-угрюмом Египте.

❉❉❉❉

Дай, Свобода, высокий твой верх

видеть, знать в небосводе затихшем,

как бредущий в степи человек

близость звезд ощущает затылком.

❉❉❉❉

Приближай свою ласку к земле,

совершающей дивную дивность,

навсегда предрешившей во мне

свою боль, и любовь, и родимость.

❉❉❉❉

10

❉❉❉❉

Ну что ж. Уже все ближе, все верней

расчет, что попаду я в эту повесть,

конечно, если появиться в ней

мне Игрека не помешает пропек.

❉❉❉❉

Все непременным чередом идет,

двадцатый век наводит свой порядок,

подрагивает, словно самолет,

предслыша небо серебром лопаток.

❉❉❉❉

А та, что перламутровым белком

глядит чуть вкось, чуть невпопад и странно,

ступившая, как дети на балкон,

на край любви, на острие пространства,

❉❉❉❉

та, над которой в горлышко, как в горн,

дудит апрель, насытивший скворешник, —

нацеленный в меня, прости ей, гром! —

она мне мать, и перемен скорейших

ей предстоит удача и печаль.

❉❉❉❉

А ты, о Жизнь, мой мальчик-непоседа,

спеши вперед и понукай педаль

открывшего крыла велосипеда.

❉❉❉❉

Пусть роль свою сыграет азиат —

он белокур, как белая ворона,

как гончую, его влечет азарт

по следу, вдаль, и точно в те ворота,

❉❉❉❉

где ждут его, где воспринять должны

двух острых скул опасность и подарок.

Округлое дитя из тишины

появится, как слово из помарок.

❉❉❉❉

11

❉❉❉❉

Я — скоро. Но покуда нет меня.

Я — где-то там, в преддверии природы.

Вот-вот окликнут, разрешат — и я

с готовностью возникну на пороге.

❉❉❉❉

Я жду рожденья, я спешу теперь,

как посетитель в тягостной приемной,

пробить бюрократическую дверь

всем телом — и предстать в ее проеме.

❉❉❉❉

Ужо рожусь! Еще не рождена.

Еще не пала вещая щеколда.

Никто не знает, что я — вот она,

темно, смешно. Апчхи! В носу щекотно.

❉❉❉❉

Вот так играют дети, прячась в шкаф,

испытывая радость отдаленья.

Сейчас расхохочусь! Нет сил! И ка-ак

вдруг вывалюсь вам всем на удивленье!

❉❉❉❉

Таюсь, тянусь, претерпеваю рост,

вломлюсь птенцом горячим, косоротым —

ловить губами воздух, словно гроздь,

наполненную спелым кислородом.

❉❉❉❉

Сравнится ль бледный холодок актрис,

трепещущих, что славы не добьются,

с моим волненьем среди тех кулис,

в потемках, за минуту до дебюта!

❉❉❉❉

Еще не знает речи голос мой,

еще не сбылся в легких вздох голодный.

Мир наблюдает смутной белизной,

сурово излучаемой галеркой.

❉❉❉❉

(Как я смогу, как я сыграю роль

усильем безрассудства молодого?

О, перейти, превозмогая боль,

от немоты к началу монолога!

❉❉❉❉

Как стеклодув, чьи сильные уста

взрастили дивный плод стекла простого,

играть и знать, что жизнь твоя проста

и выдох твой имеет форму слова.

❉❉❉❉

Иль как печник, что, краснотою труб

замаранный, сидит верхом на доме,

захохотать и ощутить свой труд

блаженною усталостью ладони.

❉❉❉❉

Так пусть же грянет тот театр, тот бой

меж «да» и «нет», небытием и бытом,

где человек обязан быть собой

и каждым нерожденным и убитым.

❉❉❉❉

Своим добром он возместит земле

всех сыновей ее, в ней погребенных.

Вершит всевечный свой восход во мгле

огромный, голый, золотой Ребенок.)

❉❉❉❉

Уж выход мой! Мурашками, спиной

предчувствую прыжок свой на арену.

Уже объявлен год тридцать седьмой.

Сейчас, сейчас — дадут звонок к апрелю.

❉❉❉❉

Реплика доброжелателя:

❉❉❉❉

О нечто, крошка, пустота,

еще не девочка, не мальчик,

ничто, чужого пустяка

пустой и маленький туманчик!

Зачем, неведомый радист,

ты шлешь сигналы пробужденья?

Повремени и не родись,

не попади в беду рожденья.

Нераспрямленный организм,

закрученный кривой пружинкой,

о, образумься и очнись!

Я — умник, много лет проживший, —

я говорю: потом, потом

тебе родиться будет лучше.

А не родишься — что же, в том

все ж есть свое благополучье.

Помедли двадцать лет хотя б,

утешься беззаботной ленью,

блаженной слепотой котят,

столь равнодушных к утопленью.

Что так не терпится тебе,

и, как птенец в тюрьме скорлупок,

ты спешку точек и тире

все выбиваешь клювом глупым?

Чем плохо там — во тьме пустой,

где нет тебе ни слез, ни горя?

Куда ты так спешишь? Постой!

Родится что-нибудь другое.

❉❉❉❉

Примечание автора:

❉❉❉❉

Ах, умник! И другое пусть

родится тоже непременно, —

всей музыкой озвучен пульс,

прям позвоночник, как антенна.

Но для чего же мне во вред

ему пройти и стать собою?

Что ж, он займет весь белый свет

своею малой худобою?

Мне отведенный кислород,

которого я жду веками,

неужто он до дна допьет

один, огромными глотками?

Моих друзей он станет звать

своими? Все наглей, все дальше

они там будут жить, гулять

и про меня не вспомнят даже?

А мой родимый, верный труд,

в глаза глядящий так тревожно,

чужою властью новых рук

ужели приручить возможно?

Ну, нет! В какой во тьме пустой?

Сам там сиди. Довольно. Дудки.

Наскучив мной, меня в простор

выбрасывают виадуки!

И в солнце, среди синевы

расцветшее, нацелясь мною,

меня спускают с тетивы

стрелою с тонкою спиною.

Веселый центробежный вихрь

меня из круга вырвать хочет.

О Жизнь, в твою орбиту вник

меня таинственный комочек!

Твой золотой круговорот

так призывает к полнокровью,

словно сладчайший огород,

красно дразнящий рот морковью.

О Жизнь любимая, пускай

потом накажешь всем и смертью,

но только выуди, поймай,

достань меня своею сетью!

Дай выгадать мне белый свет —

одну-единственную пользу!

— Припомнишь, дура, мой совет

когда-нибудь, да будет поздно.

Зачем ты ломишься во вход,

откуда нет освобожденья?

Ведь более удачный год

ты сможешь выбрать для рожденья.

Как безопасно, как легко,

вне гнева века или ветра —

не стать. И не принять лицо,

талант и имя человека.

❉❉❉❉

12

❉❉❉❉

Каков мерзавец! Но, средь всех затей,

любой наш год — утешен, обнадежен

неистовым рождением детей,

мельканьем ножек, пестротой одежек.

И в их великий и всемирный рев,

захлебом насыщая древний голод,

гортань прорезав чистым острием,

вонзился мой, сжегший губы голос!

Пусть вечно он благодарит тебя,

земля меня исторгшая, родная,

в печаль и в радость, и в трубу трубя,

н в маленькую дудочку играя.

Мне нравится, что Жизнь всегда права,

что празднует в ней вечная повадка —

топырить корни, ставить дерева

и меж ветвей готовить плод подарка.

Пребуду в ней до края, до конца,

а пред концом — воздам благодаренье

всем девочкам, слетающим с крыльца,

всем людям, совершающим творенье.

❉❉❉❉

13

❉❉❉❉

Что еще вам сказать?

Я не знаю, я одобрена вами

иль справедливо и бегло охаяна.

Но проносятся пусть надо мной

ваши лица и ваши слова.

Написала все это Ахмадулина Белла Ахатовна.

❉❉❉❉

×