Испанские атриды

В лето тысяча и триста

Восемьдесят три, под праздник

Сан-Губерто, в Сеговии

Пир давал король испанский.

❉❉❉❉

Все дворцовые обеды

На одно лицо, — все та же

Скука царственно зевает

За столом у всех монархов.

❉❉❉❉

Яства там — откуда хочешь,

Блюда — только золотые,

Но во всем свинцовый привкус,

Будто ешь стряпню Локусты.

❉❉❉❉

Та же бархатная сволочь,

Расфуфырившись, кивает —

Важно, как в саду тюльпаны.

Только в соусах различье.

❉❉❉❉

Словно мак, толпы жужжанье

Усыпляет ум и чувства,

И лишь трубы пробуждают

Одуревшего от жвачки.

❉❉❉❉

К счастью, был моим соседом

Дон Диего Альбукерке,

Увлекательно и живо

Речь из уст его лилась.

❉❉❉❉

Он рассказывал отлично,

Знал немало тайн дворцовых,

Темных дел времен дон Педро,

Что Жестоким Педро прозван.

❉❉❉❉

Я спросил, за что дон Педро

Обезглавил дон Фредрего,

Своего родного брата.

И вздохнул мой собеседник.

❉❉❉❉

«Ах, сеньор, не верьте вракам

Завсегдатаев трактирных,

Бредням праздных гитаристов,

Песням уличных певцов.

❉❉❉❉

И не верьте бабьим сказкам

О любви меж дон Фредрего

И прекрасной королевой

Доньей Бланкой де Бурбон.

❉❉❉❉

Только мстительная зависть,

Но не ревность венценосца

Погубила дон Фредрего,

Командора Калатравы.

❉❉❉❉

Не прощал ему дон Педро

Славы, той великой славы,

О которой донна Фама

Так восторженно трубила.

❉❉❉❉

Не простил дон Педро брату

Благородства чувств высоких,

Красоты, что отражала

Красоту его души.

❉❉❉❉

Как живого, я доныне

Вижу юного героя —

Взор мечтательно-глубокий,

Весь его цветущий облик.

❉❉❉❉

Вот таких, как дон Фредрего,

От рожденья любят феи.

Тайной сказочной дышали

Все черты его лица.

❉❉❉❉

Очи, словно самоцветы,

Синим светом ослепляли,

Но и твердость самоцвета

Проступала в зорком взгляде.

❉❉❉❉

Пряди локонов густые

Темным блеском отливали,

Сине-черною волною

Пышно падая на плечи.

❉❉❉❉

Я в последний раз живого

Увидал его в Коимбре,

В старом городе, что отнял

Он у мавров, — бедный принц!

❉❉❉❉

Узкой улицей скакал он,

И, следя за ним из окон,

За решетками вздыхали

Молодые мавританки.

❉❉❉❉

На его высоком шлеме

Перья вольно развевались,

Но отпугивал греховность

Крест нагрудный Калатравы.

❉❉❉❉

Рядом с ним летел прыжками,

Весело хвостом виляя,

Пес его любимый, Аллан,

Чье отечество — Сиерра,

❉❉❉❉

Несмотря на рост огромный,

Он, как серна, был проворен.

Голова, при сходстве с лисьей,

Мощной формой норажала.

❉❉❉❉

Шерсть была нежнее шелка,

Белоснежна и курчава.

Золотой его ошейник

Был рубинами украшен.

❉❉❉❉

И, по слухам, талисман

Верности в нем был запрятан.

Ни на миг не покидал он

Господина, верный пес.

❉❉❉❉

О, неслыханная верность!

Не могу без дрожи вспомнить,

Как раскрылась эта верность

Перед нашими глазами.

❉❉❉❉

О, проклятый день злодейства!

Это все свершилось здесь же,

Где сидел я, как и ныне,

На пиру у короля.

❉❉❉❉

За столом, на верхнем месте,

Там, где ныне дон Энрико

Осушает кубок дружбы

С цветом рыцарей кастильских,

❉❉❉❉

В этот день сидел дон Педро,

Мрачный, злой, и, как богиня,

Вся сияя, восседала

С ним Мария де Падилья.

❉❉❉❉

А вон там, на нижнем месте,

Где, одна, скучает дама,

Утопающая в брыжах

Плоских, белых, как тарелка, —

❉❉❉❉

Как тарелка, на которой

Личико с улыбкой кислой,

Желтое и все в морщинах,

Выглядит сухим лимоном, —

❉❉❉❉

Там, на самом нижнем месте,

Стул незанятым остался.

Золотой тот стул, казалось,

Поджидал большого гостя.

❉❉❉❉

Да, большому гостю был он,

Золотой тот стул, оставлен,

Но не прибыл дон Фредрего,

Почему — теперь мы знаем.

❉❉❉❉

Ах, в тот самый час свершилось

Небывалое злодейство:

Был обманом юный рыцарь

Схвачен слугами дон Педро,

❉❉❉❉

Связан накрепко и брошен

В башню замка, в подземелье,

Где царили мгла и холод

И горел один лишь факел.

❉❉❉❉

Там, среди своих подручных,

Опираясь на секиру,

Ждал палач в одежде красной,

Мрачно пленнику сказал он:

❉❉❉❉

«Приготовьтесь к смерти, рыцарь.

Как гроссмейстеру Сант-Яго,

Вам из милости дается

Четверть часа для молитвы».

❉❉❉❉

Преклонил колени рыцарь

И спокойно помолился,

А потом сказал: «Я кончил», —

И удар смертельный принял.

❉❉❉❉

В тот же миг, едва на плиты

Голова его скатилась,

Подбежал к ней верный Аллан,

Не замеченный доселе.

❉❉❉❉

И схватил зубами Аллан

Эту голову за кудри

И с добычей драгоценной

Полетел стрелою наверх.

❉❉❉❉

Вопли ужаса и скорби

Раздавались там, где мчался

Он по лестницам дворцовым,

Галереям и чертогам.

❉❉❉❉

С той поры, как Валтасаров

Пир свершался в Вавилоне,

За столом никто не видел

Столь великого смятенья,

❉❉❉❉

Как меж нас, когда вбежал он

С головою дон Фредрего,

Всю в пыли, в крови, за кудри

Волоча ее зубами.

❉❉❉❉

И на стул пустой, где должен

Был сидеть его хозяин,

Вспрыгнул пес и, точно судьям,

Показал нам всем улику.

❉❉❉❉

Ах, лицо героя было

Так знакомо всем, лишь стало

Чуть бледнее, чуть серьезней,

И вокруг ужасной рамой

❉❉❉❉

Кудри черные змеились,

Вроде страшных змей Медузы,

Как Медуза, превращая

Тех, кто их увидел, в камень.

❉❉❉❉

Да, мы все окаменели,

Молча глядя друг на друга,

Всем язык одновременно

Этикет и страх связали.

❉❉❉❉

Лишь Мария де Падилья

Вдруг нарушила молчанье,

С воплем руки заломила,

Вещим ужасом полна.

❉❉❉❉

«Мир сочтет, что я — убийца,

Что убийство я свершила,

Рок детей моих постигнет,

Сыновей моих безвинных».

❉❉❉❉

Дон Диего смолк, заметив,

Как и все мы, с опозданьем,

Что обед уже окончен

И что двор покинул залу.

❉❉❉❉

По-придворному любезный,

Предложил он показать мне

Старый замок, и вдвоем

Мы пошли смотреть палаты.

❉❉❉❉

Проходя по галерее,

Что ведет к дворцовой псарне,

Возвещавшей о себе

Визгом, лаем и ворчаньем,

❉❉❉❉

Разглядел во тьме я келью,

Замурованную в стену

И похожую на клетку

С крепкой толстою решеткой.

❉❉❉❉

В этой клетке я увидел

На соломе полусгнившей

Две фигурки, — на цепи

Там сидели два ребенка.

❉❉❉❉

Лет двенадцати был младший,

А другой чуть-чуть постарше.

Лица тонки, благородны,

Но болезненно-бледны.

❉❉❉❉

Оба были полуголы

И дрожали в лихорадке.

Тельца худенькие были

Полосаты от побоев.

❉❉❉❉

Из глубин безмерной скорби

На меня взглянули оба.

Жутки были их глаза,

Как-то призрачно-пустые.

❉❉❉❉

«Боже, кто страдальцы эти?» —

Вскрикнул я и дон Диего

За руку схватил невольно.

И его рука дрожала.

❉❉❉❉

Дон Диего, чуть смущенный,

Оглянулся, опасаясь,

Что его услышать могут,

Глубоко вздохнул и молвил

❉❉❉❉

Нарочито светским тоном:

«Это два родные брата,

Дети короля дон Педро

И Марии де Падилья.

❉❉❉❉

В день, когда в бою под Нарвас

Дон Энрико Транстамаре

С брата своего дон Педро

Сразу снял двойное бремя:

❉❉❉❉

Тяжкий гнет монаршей власти

И еще тягчайший — жизни,

Он тогда как победитель,

Проявил и к детям брата

❉❉❉❉

Милосердье; Он обоих

Взял, как подобает дяде,

В замок свой и предоставил

Им бесплатно кров и пищу.

❉❉❉❉

Правда, комнатка тесна им,

Но зато прохладна летом,

А зимой хоть не из теплых,

Но не очень холодна.

❉❉❉❉

Кормят здесь их черным хлебом,

Вкусным, будто приготовлен

Он самой Церерой к свадьбе

Прозерпиночки любимой.

❉❉❉❉

Иногда пришлет им дядя

Чашку жареных бобов»

И тогда, уж дети знают:

У испанцев воскресенье.

❉❉❉❉

Не всегда, однако, праздник,

Не всегда бобы дают им.

Иногда начальник, псарни

Щедро потчует их плетью.

❉❉❉❉

Ибо сей начальник псарни,

Коего надзору дядя,

Кроме псарни, вверил клетку,

Где племянники, живут,

❉❉❉❉

Сам весьма несчастный в браке

Муж той самой Лнмонессы

В брыжах белых, как тарелка,

Что сидела за столом.

❉❉❉❉

А супруга так сварлива,

Что супруг, сбежав от брани,

Часто здесь на псах и детях

Плетью вымещает злобу.

❉❉❉❉

Но такого обращенья

Наш король не поощряет.

Он велел ввести различье

Между принцами и псами.

❉❉❉❉

От чужой бездушной плети

Он племянников избавил

И воспитывать обоих

Будет сам, собственноручно».

❉❉❉❉

Дон Диего смолк внезапно,

Ибо сенешаль дворцовый

Подошел к нам и спросил:

«Как изволили откушать?»

❉❉❉❉

Категории стихотворения ✍Генрих Гейне: Испанские атриды
×