Эклога 4-я (зимняя)

Ultima Сumaei venit iam carminis aetas:  
magnus ab integro saeclorum nascitur ordo…  
Virgil. Eclogue IV1  

❉❉❉❉

Дереку Уолкотту  

❉❉❉❉

I  

❉❉❉❉

Зимой смеркается сразу после обеда.  
В эту пору голодных нетрудно принять за сытых.  
Зевок загоняет в берлогу простую фразу.  
Сухая, сгущенная форма света —  
снег — обрекает ольшаник, его засыпав,  
на бессоницу, на доступность глазу  

❉❉❉❉

в темноте. Роза и незабудка  
в разговорах всплывают все реже. Собаки с вялым  
энтузиазмом кидаются по следу, ибо сами  
оставляют следы. Ночь входит в город, будто  
в детскую: застает ребенка под одеялом;  
и перо скрипит, как чужие сани.  

❉❉❉❉

II  

❉❉❉❉

Жизнь моя затянулась. В речитативе вьюги  
обострившийся слух различает невольно тему  
оледенения. Всякое «во-саду-ли»  
есть всего-лишь застывшее «буги-вуги».  
Сильный мороз суть откровенье телу  
о его грядущей температуре  

❉❉❉❉

либо — вздох Земли о ее богатом  
галактическом прошлом, о злом морозе.  
Даже здесь щека пунцо«веет, как редиска.  
Космос всегда отливает слепым агатом,  
и вернувшееся восвояси „морзе“  
попискивает, не застав радиста.  

❉❉❉❉

III  

❉❉❉❉

В феврале лиловеют заросли краснотала.  
Неизбежная в профиле снежной бабы  
дорожает морковь. Ограниченный бровью,  
взгляд на холодный предмет, на кусок металла,  
лютей самого металла — дабы  
не пришлось его с кровью  

❉❉❉❉

отдирать от предмета. Как знать, не так ли  
озирал свой труд в день восьмой и после  
Бог? Зимой, вместо сбора ягод,  
затыкают щели кусками пакли,  
охотней мечтают об общей пользе,  
и вещи становятся старше на год.  

❉❉❉❉

IV  

❉❉❉❉

В стужу панель подобна сахарной карамели.  
Пар из гортани чаще к вздоху, чем к поцелую.  
Реже снятся дома, где уже не примут.  
Жизнь моя затянулась. По крайней мере,  
точных примет с лихвой хватило бы на вторую  
жизнь. Из одних примет можно составить климат  

❉❉❉❉

либо пейзаж. Лучше всего безлюдный,  
с девственной белизной за пеленою кружев,  
— мир, не слыхавший о лондонах и парижах,  
мир, где рассеянный свет — генератор будней,  
где в итоге вздрагиваешь, обнаружив,  
что и тут кто-то прошел на лыжах.  

❉❉❉❉

V  

❉❉❉❉

Время есть холод. Всякое тело, рано  
или поздно, становится пищею телескопа:  
остывает с годами, удаляется от светила.  
Стекло зацветает сложным узором: рама  
суть хрустальные джунгли хвоща, укропа  
и всего, что взрастило  

❉❉❉❉

одиночество. Но, как у бюста в нише,  
глаз зимой скорее закатывается, чем плачет.  
Там, где роятся сны, за пределом зренья,  
время, упавшее сильно ниже  
нуля, обжигает ваш мозг, как пальчик  
шалуна из русского стихотворенья.  

❉❉❉❉

VI  

❉❉❉❉

Жизнь моя затянулась. Холод похож на холод,  
время — на время. Единственная преграда —  
теплое тело. Упрямое, как ослица,  
стоит оно между ними, поднявши ворот,  
как пограничник держась приклада,  
грядущему не позволяя слиться  

❉❉❉❉

с прошлым. Зимою на самом деле  
вторник он же суббота. Днем легко ошибиться:  
свет уже выключили или еще не включили?  
Газеты могут печататься раз в неделю.  
Время глядится в зеркало, как певица,  
позабывшая, что» это — «Тоска» или «Лючия».  

❉❉❉❉

VII  

❉❉❉❉

Сны в холодную пору длинней, подробней.  
Ход конем лоскутное одеяло  
заменяет на досках паркета прыжком лягушки.  
Чем больше лютует пурга над кровлей,  
тем жарче требует идеала  
голое тело в тряпичной гуще.  

❉❉❉❉

И вам снятся настурции, бурный Терек  
в тесном ущелье, мушиный куколь  
между стеной и торцом буфета:  
праздник кончиков пальцев в плену бретелек.  
А потом все стихает. Только горячий уголь  
тлеет в серой золе рассвета.  

❉❉❉❉

VIII  

❉❉❉❉

Холод ценит пространство. Не обнажая сабли,  
он берет урочища, веси, грады.  
Населенье сдается, не сняв треуха.  
Города — особенно, чьи ансамбли,  
чьи пилястры и колоннады  
стоят как пророки его триумфа,  

❉❉❉❉

смутно белея. Холод слетает с неба  
на парашюте. Всяческая колонна  
выглядит пятой, жаждет переворота.  
Только ворона не принимает снега,  
и вы слышите, как кричит ворона  
картавым голосом патриота.  

❉❉❉❉

IX  

❉❉❉❉

В феврале чем позднее, тем меньше ртути.  
Т. е. чем больше времени, тем холоднее. Звезды  
как разбитый термометр: каждый квадратный метр  
ночи ими усеян, как при салюте.  
Днем, когда небо под стать известке,  
сам Казимир бы их не заметил,  

❉❉❉❉

белых на белом. Вот почему незримы  
ангелы. Холод приносит пользу  
ихнему воинству: их, крылатых,  
мы обнаружили бы, воззри мы  
вправду горе\», где они как по льду  
скользят белофиннами в маскхалатах.  

❉❉❉❉

X  

❉❉❉❉

Я не способен к жизни в других широтах.  
Я нанизан на холод, как гусь на вертел.  
Слава голой березе, колючей ели,  
лампочке желтой в пустых воротах,  
— слава всему, что приводит в движенье ветер!  
В зрелом возрасте это — вариант колыбели,  

❉❉❉❉

Север — честная вещь. Ибо одно и то же  
он твердит вам всю жизнь — шепотом, в полный голос  
в затянувшейся жизни — разными голосами.  
Пальцы мерзнут в унтах из оленьей кожи,  
напоминая забравшемуся на полюс  
о любви, о стоянии под часами.  

❉❉❉❉

XI  

❉❉❉❉

В сильный мороз даль не поет сиреной.  
В космосе самый глубокий выдох  
не гарантирует вдоха, уход — возврата.  
Время есть мясо немой Вселенной.  
Там ничего не тикает. Даже выпав  
из космического аппарата,  

❉❉❉❉

ничего не поймаете: ни фокстрота,  
ни Ярославны, хоть на Путивль настроясь.  
Вас убивает на внеземной орбите  
отнюдь не отсутствие кислорода,  
но избыток Времени в чистом, то есть  
без примеси вашей жизни, виде.  

❉❉❉❉

XII  

❉❉❉❉

Зима! Я люблю твою горечь клюквы  
к чаю, блюдца с дольками мандарина,  
твой миндаль с арахисом, граммов двести.  
Ты раскрываешь цыплячьи клювы  
именами «Ольга» или «Марина»,  
произносимыми с нежностью только в детстве  

❉❉❉❉

и в тепле. Я пою синеву сугроба  
в сумерках, шорох фольги, чистоту бемоля —  
точно «чижика» где подбирает рука Господня.  
И дрова, грохотавшие в гулких дворах сырого  
города, мерзнувшего у моря,  
меня согревают еще сегодня.  

❉❉❉❉

XIII  

❉❉❉❉

В определенном возрасте время года  
совпадает с судьбой. Их роман недолог,  
но в такие дни вы чувствуете: вы правы.  
В эту пору неважно, что вам чего-то  
не досталось; и рядовой фенолог  
может описывать быт и нравы.  

❉❉❉❉

В эту пору ваш взгляд отстает от жеста.  
Треугольник больше не пылкая теорема:  
все углы затянула плотная паутина,  
пыль. В разговорах о смерти место  
играет все большую роль, чем время,  
и слюна, как полтина,  

❉❉❉❉

XIV  

❉❉❉❉

обжигает язык. Реки, однако, вчуже  
скованы льдом; можно надеть рейтузы;  
прикрутить к ботинку железный полоз.  
Зубы, устав от чечетки стужи,  
не стучат от страха. И голос Музы  
звучит как сдержанный, частный голос.  

❉❉❉❉

Так родится эклога. Взамен светила  
загорается лампа: кириллица, грешным делом,  
разбредаясь по прописи вкривь ли, вкось ли,  
знает больше, чем та сивилла,  
о грядущем. О том, как чернеть на белом,  
покуда белое есть, и после.  

❉❉❉❉

1980  

❉❉❉❉

1 «Круг последний настал по вещанью пророчицы Кумской, / Сызнова ныне  
времен зачинается строй величавый…» (лат.; Вергилий, Эклога IV, пер. С.  
Шервинского.) (прим. в СИБ)  

❉❉❉❉

Категории стихотворения ✍Иосиф Бродский: Эклога 4-я (зимняя)
×