Пьяцца Матте

I  

❉❉❉❉

Я пил из этого фонтана  
в ущелье Рима.  
Теперь, не замочив кафтана,  
канаю мимо.  
Моя подружка Микелина  
в порядке штрафа  
мне предпочла кормить павлина  
в именьи графа.  

❉❉❉❉

II  

❉❉❉❉

Граф, в сущности, совсем не мерзок:  
он сед и строен.  
Я был с ним по-российски дерзок,  
он был расстроен.  
Но что трагедия, измена  
для славянина,  
то ерунда для джентльмена  
и дворянина.  

❉❉❉❉

III  

❉❉❉❉

Граф выиграл, до клубнички лаком,  
в игре без правил.  
Он ставит Микелину раком,  
как прежде ставил.  
Я тоже, впрочем, не в накладе:  
и в Риме тоже  
теперь есть место крикнуть «Бляди!»,  
вздохнуть «О Боже».  

❉❉❉❉

IV  

❉❉❉❉

Не смешивает пахарь с пашней  
плодов плачевных.  
Потери, точно скот домашний,  
блюдет кочевник.  
Чем был бы Рим иначе? гидом,  
толпой музея,  
автобусом, отелем, видом  
Терм, Колизея.  

❉❉❉❉

V  

❉❉❉❉

А так он — место грусти, выи,  
склоненной в баре,  
и двери, запертой на виа  
дельи Фунари.  
Сидишь, обдумывая строчку,  
и, пригорюнясь,  
глядишь в невидимую точку:  
почти что юность.  

❉❉❉❉

VI  

❉❉❉❉

Как возвышает это дело!  
Как в миг печали  
все забываешь: юбку, тело,  
где, как кончали.  
Пусть ты последняя рванина,  
пыль под забором,  
на джентльмена, дворянина  
кладешь с прибором.  

❉❉❉❉

VII  

❉❉❉❉

Нет, я вам доложу, утрата,  
завал, непруха  
из вас творят аристократа  
хотя бы духа.  
Забудем о дешевом графе!  
Заломим брови!  
Поддать мы в миг печали вправе  
хоть с принцем крови!  

❉❉❉❉

VIII  

❉❉❉❉

Зима. Звенит хрусталь фонтана.  
Цвет неба — синий.  
Подсчитывает трамонтана  
иголки пиний.  
Что год от февраля отрезал,  
он дрожью роздал,  
и кутается в тогу цезарь  
(верней, апостол).  

❉❉❉❉

IX  

❉❉❉❉

В морозном воздухе, на редкость  
прозрачном, око,  
невольно наводясь на резкость,  
глядит далеко —  
на Север, где в чаду и в дыме  
кует червонцы  
Европа мрачная. Я — в Риме,  
где светит солнце!  

❉❉❉❉

X  

❉❉❉❉

Я, пасынок державы дикой  
с разбитой мордой,  
другой, не менее великой  
приемыш гордый, —  
я счастлив в этой колыбели  
Муз, Права, Граций,  
где Назо и Вергилий пели,  
вещал Гораций.  

❉❉❉❉

XI  

❉❉❉❉

Попробуем же отстраниться,  
взять век в кавычки.  
Быть может, и в мои страницы  
как в их таблички,  
кириллицею не побрезгав  
и без ущерба  
для зренья, главная из Резвых  
взглянет — Эвтерпа.  

❉❉❉❉

XII  

❉❉❉❉

Не в драчке, я считаю, счастье  
в чертоге царском,  
но в том, чтоб, обручив запястье  
с котлом швейцарским,  
остаток плоти терракоте  
подвергнуть, сини,  
исколотой Буонаротти  
и Борромини.  

❉❉❉❉

XIII  

❉❉❉❉

Спасибо, Парки, Провиденье,  
ты, друг-издатель,  
за перечисленные деньги.  
Сего податель  
векам грядущим в назиданье  
пьет чоколатта  
кон панна в центре мирозданья  
и циферблата!  

❉❉❉❉

XIV  

❉❉❉❉

С холма, где говорил октавой  
порой иною  
Тасс, созерцаю величавый  
вид. Предо мною —  
не купола, не черепица  
со Св. Отцами:  
то — мир вскормившая волчица  
спит вверх сосцами!  

❉❉❉❉

XV  

❉❉❉❉

И в логове ее я — дома!  
Мой рот оскален  
от радости: ему знакома  
судьба развалин.  
Огрызок цезаря, атлета,  
певца тем паче  
есть вариант автопортрета.  
Скажу иначе:  

❉❉❉❉

XVI  

❉❉❉❉

усталый раб — из той породы,  
что зрим все чаще —  
под занавес глотнул свободы.  
Она послаще  
любви, привязанности, веры  
(креста, овала),  
поскольку и до нашей эры  
существовала.  

❉❉❉❉

XVII  

❉❉❉❉

Ей свойственно, к тому ж, упрямство.  
Покуда Время  
не поглупеет как Пространство  
(что вряд ли), семя  
свободы в злом чертополохе,  
в любом пейзаже  
даст из удушливой эпохи  
побег. И даже  

❉❉❉❉

XVIII  

❉❉❉❉

сорвись все звезды с небосвода,  
исчезни местность,  
все ж не оставлена свобода,  
чья дочь — словесность.  
Она, пока есть в горле влага,  
не без приюта.  
Скрипи, перо. Черней, бумага.  
Лети, минута.  

❉❉❉❉

февраль 1981  

❉❉❉❉

Категории стихотворения ✍Иосиф Бродский: Пьяцца Матте
×