Рабы

Нас было много. Мы покорно

Свершали свой вседневный труд:

Мели осенний сад; упорно

От ила очищали пруд;

Срезали сучья у оливы;

Кропили пыльные цветы;

За всем следили, терпеливы,

От темноты до темноты!

Ах, мы одной горели жаждой,

Чтоб в час, когда с террасы в сад

Сойдет она, — листочек каждый

Был зелен, был красив, был рад!

И вот, дрожа, ложились тени,

Склонялось солнце, все в огнях, —

Тогда на белые ступени,

Со стеблем лилии в руках,

Она сходила… Боги! Боги!

Как мир пред ней казался груб!

Как были царственны и строги

Черты ее сомкнутых губ!

Походкой медленной и стройной

Среди кустов, среди олив, —

Богиня некая! — спокойно

Она скользила, взгляд склонив…

И, медленно достигнув пруда,

На низкой мраморной скамье

Садилась там, земное чудо,

В каком-то дивном забытье…

А мы, безумные, как воры

Таясь, меж спутанных ветвей,

В ее лицо вонзали взоры,

Дыша, как дикий сонм зверей…

Рождался месяц… Тихо, плавно

Она вставала, шла домой…

И билось сердце своенравно

У всех, у всех — одной мечтой!

Но что свершилось? — Кто сказал нам,

Что выбран был один из нас?

Кто, кто Сеида показал нам

Вдвоем с царицей в темный час?

Он весь дрожал, он был в испуге,

И был безумен черный лик, —

Но вдруг со стоном, как к подруге,

К царице юный раб приник.

Свершилось! Больше нет исхода, —

Она и он обречены!

Мы знаем: смерть стоит у входа,

Таясь за выступом стены.

Покорно мы откроем двери,

Дадим войти ей в тихий сад

И будем ждать в кустах, как звери,

Когда опять блеснет закат.

Зажгутся облачные змеи,

Сплетутся в рдяно-алый клуб…

И рухнет на песок аллеи

С царицей рядом черный труп!

❉❉❉❉